Инфаркт миокарда и санчжэ: признают ли случай, если человек потерял сознание дома?По опубликованным решениям разберём, почему признали случай человека, который потерял сознание дома после работы, и почему не признали случай работника, найденного в машине на работе

Когда в регистратуре больницы приходится работать с документами по корейскому страхованию от несчастных случаев на производстве (산재보험), инфаркт миокарда почти всегда приходит с опозданием. Сам человек редко подходит к окну, а через несколько дней за выписками и свидетельством о смерти приходят члены семьи. Тогда чаще всего звучат два вопроса: «Он же упал не на работе, разве это может быть санчжэ?» и «Он давно принимал лекарства от давления, значит, уже никак?»

Если прочитать опубликованные решения Комиссии по рассмотрению профессиональных заболеваний (업무상질병판정위원회), ответы на оба вопроса оказываются не такими, как обычно предполагают. Был признан случай человека, который потерял сознание и умер в ванной дома после работы. А случай работника, найденного без сознания в кабине самосвала на рабочем месте, не признали. Есть и решение, в котором признали случай человека, курившего по пачке в день тридцать лет.

В этой статье мы сопоставим пять решений по инфаркту миокарда и посмотрим только на то, где фактически расходились результаты. Общие критерии признания цереброваскулярных и сердечно-сосудистых заболеваний и три вида переутомления разобраны в статье ниже.

Решение проходит через два фильтра

Структура решений по делам об инфаркте миокарда почти одинакова. Сначала проверяют, подтверждены ли с медицинской точки зрения заявленное заболевание или причина смерти. Затем выясняют, есть ли между ними и работой существенная причинная связь. Так предусмотрено пунктом 2 части 1 статьи 37 Закона о страховании от несчастных случаев на производстве (산업재해보상보험법): при отсутствии существенной причинной связи между работой и вредом случай не считается профессиональным заболеванием.

Первый барьер, которого больше всего опасаются семьи, в реальных решениях часто проходят довольно спокойно. В одном деле, где вскрытия не проводилось, комиссия написала: «Вскрытие не проводилось, однако в свидетельстве о смерти, выданном больницей, непосредственной причиной указан острый инфаркт миокарда, и это соответствует мнению нашей комиссии после изучения относящихся к делу материалов» (номер дела 540020200000384). В другом деле, где в акте осмотра тела было указано «острый инфаркт миокарда (предположительно)», саму причину смерти также признали (номер дела 740020200000753).

Почти всегда развилка появляется на втором этапе. И там комиссия раскладывает записи о работе за 12 недель до приступа.

Сначала уберём три распространённых заблуждения

Посмотрим на первый случай. Работник занимался разметкой дорожных полос и установкой средств организации дорожного движения. В субботу после работы он поужинал дома и перед сном пошёл умываться в ванную, где его нашли потерявшим сознание. Если смотреть только на место приступа, связь с работой кажется полностью отсутствующей. Но комиссия установила следующее по его графику: в течение 12 недель до приступа средняя рабочая неделя составляла 65 часов 53 минуты, за последние 4 недели 66 часов 40 минут, а среднее число выходных в месяц за 12 недель 2,3 дня. К этому добавились напряжение и физическая нагрузка от работы на дорогах с движущимся транспортом, поэтому существенная причинная связь с работой была признана (номер дела 540020200000384).

В 2015 году этому человеку уже одобрили санчжэ из-за атипичного инфаркта миокарда: он проходил лечение и получил 9-ю степень инвалидности. Сам по себе факт предшествующего сердечного заболевания не помешал признанию.

Противоположный случай выглядел иначе. Работника строительной площадки нашли потерявшим сознание в самосвале, на котором он перевозил грунт; он умер от острого инфаркта миокарда. Это произошло на рабочем месте, но результатом стал отказ. За 12 недель до приступа его средняя рабочая неделя составила 24 часа 20 минут. Не подтвердилось ни увеличение обычного объёма работы, ни внезапная ситуация (номер дела 240020190002271).

Место, где человек упал, нигде в решении не названо основанием для вывода. Инфаркт миокарда нередко развивается вне рабочего времени, во сне, в ванной или утром выходного дня, и комиссия, исходя из этого, изучает предшествующие 12 недель.

Тридцать лет курения, но почему случай всё же признали

Поговорим подробнее о личных факторах риска. Нередко члены семьи заранее отказываются от обращения со словами: «Он долго курил, наверное, ничего не получится». Но решения не формулируют вопрос так просто. Сопоставим два случая смерти от острого инфаркта миокарда.

Оба человека курили, и у обоих медосмотр выявлял факторы риска. Результат разделили стоявшие рядом записи о работе. В признанном случае комиссия не исключила личные факторы и написала следующее.

Причиной приступа на фоне повышенного риска из-за повышения сахара и холестерина, среди прочего,
«могли стать факторы работы: длительный рабочий день, физически интенсивная работа и увеличение объёма доставок из-за COVID-19,
которые способствовали возникновению и ухудшению заявленного заболевания»업무상질병판정위원회 판정서(2020), 사건번호 340020200002944

Важное слово здесь: «способствовали». Наличие личных факторов риска не является основанием для отсева, а становится отправной точкой для вопроса, что работа добавила к уже имевшемуся риску. В отказном деле вывод был противоположным: «Рабочие факторы не подтверждены, и, напротив, вероятно, у пострадавшего из группы высокого риска внезапная нагрузка на сердце возникла из-за личных предрасположенностей, в том числе курения». Если колонка рабочих факторов пуста, личные факторы остаются единственным объяснением.

Оговорка в приложении к Исполнительному указу Закона о страховании от несчастных случаев на производстве (산업재해보상보험법 시행령) говорит об этом с другой стороны. В пункте 1 приложения 3 к указу перечислены внутримозговое кровоизлияние, субарахноидальное кровоизлияние, инфаркт головного мозга, инфаркт миокарда и расслаивающая аневризма аорты, но оговаривается, что заболевание, возникшее вследствие естественного ухудшения, не считается профессиональным. Спорят не о том, была ли болезнь, а о том, насколько работа ускорила её развитие по сравнению с естественным ходом.

Отказ, хотя по цифрам превышение было больше 30 процентов

В этой статье особенно стоит обратить внимание на тот случай, который только что был приведён как отказ. По одному числовому критерию краткосрочного переутомления он порог превысил.

Действующее уведомление Министерства занятости и труда (고용노동부 고시) при оценке краткосрочного переутомления сравнивает объём или время работы за одну неделю до приступа со средним недельным показателем за предыдущие 12 недель без этой недели. Важен рост не менее чем на 30 процентов. В решении 2020 года указано: 60 часов 19 минут за неделю до приступа и в среднем 43 часа 4 минуты за остальные исследованные 11 недель. При расчёте превышение заметно больше 30 процентов, и комиссия признала сам факт увеличения. Но затем она сделала такой вывод.

При выполнении обычной работы накануне приступа работник выполнял дежурство в режиме готовности, поэтому рабочее время увеличилось более чем на 30 процентов,
«однако такая работа заключалась главным образом в наблюдении, её нагрузка, вероятно, не была высокой
и не являлась отягчающим фактором, способным повлиять на нормальную работу сосудов мозга»업무상질병판정위원회 판정서(2020), 사건번호 740020200000753

Результат изменило содержание добавившегося времени: это было дежурство по наблюдению за оборудованием. Время выросло, но комиссия сочла, что нагрузка на сердце не выросла.

Есть и решение в противоположную сторону. У работника, охранявшего жилой комплекс, средняя рабочая неделя за 12 недель до приступа составляла около 56 часов, то есть не достигала 60 часов, при которых связь обычно считают сильной. Однако случай был признан. Комиссия сочла, что посменная работа по схеме 24 часа через сутки относится к отягчающим рабочим факторам, указанным в уведомлении (номер дела 540020200000572).

Если наложить два случая друг на друга, становится виден характер временных критериев. 60 и 52 часа из уведомления не являются дверью, которая автоматически открывается при превышении и закрывается при недостижении. Даже при превышении смотрят, какой именно была работа в эти часы, и даже без превышения смотрят на то же самое. Подробно о временных критериях и семи отягчающих факторах рассказано в статье Признание цереброваскулярных и сердечно-сосудистых заболеваний как санчжэ: как доказать переутомление.

Поэтому меняется и направление подготовки

После этих пяти дел то, что нужно подготовить, естественно делится на две части. Первая часть: материалы, по которым можно посчитать рабочее время за 12 недель до приступа. Вторая часть: материалы, показывающие, какая нагрузка легла на тело и психику в эти часы. Если есть только первое, даже более 60 часов могут прочитать как дежурство. Если есть и второе, есть случай признания и при 56 часах.

В признанных решениях второй вид материалов не обязательно был каким-то особым документом. Это журналы работ на объекте, объяснения руководителя группы, ежедневный объём обработанных грузов, сменные графики, записи периода роста объёма доставок, то, что разбросано по компании и рабочей площадке. Проблема в том, что всё это обычно находится у компании, а при смерти обращаться за такими материалами приходится семье.

В регистратуре больницы моя помощь ограничивается подготовкой медицинских записей, снимков и свидетельства о смерти для отправки в COMWEL (근로복지공단). Но трудовых материалов, которые часто решают исход дела об инфаркте, в больнице нет. Пока семья проводит похороны, документы компании могут быть упорядочены, а память коллег ослабнуть. Поэтому в таких делах в начале часто сосредоточена работа по сбору записей и определению того, у кого их запрашивать. Если личные факторы риска выражены или рабочие часы находятся в пограничной зоне, одним из вариантов может быть до подачи заявления вместе с консультантом по трудовым вопросам (노무사) или другим специалистом продумать направление доказывания.

Частые вопросы

В заключение

После чтения нескольких решений об инфаркте миокарда остаётся одно впечатление. Комиссия не пытается восстановить секунду, когда человек упал. Вместо этого она отматывает назад 12 недель, раскладывает графики и рабочие журналы и читает, какая нагрузка ложилась на сердце этого человека.

Поэтому первое, что семье полезно сделать, ближе не к сбору больничных документов, а к восстановлению календаря. Сколько дней человек отдыхал за последние три месяца, сколько ночей работал, был ли период резкого роста объёма работы. Несколько строк, записанных до того, как детали разойдутся, позже могут стать важными материалами на столе комиссии.